Священно- и церковнослужители активно участвовали в партизанском движении. Они подчас являлись единственным связующим звеном между местным населением и повстанцами. В народе их стали называть «партизанскими попами». Священники укрывали бойцов Красной Армии, отставших при отступлении своих частей, помогали им избежать плена, прятали сбежавших из лагерей военнопленных, вели антифашистскую патриотическую агитацию среди населения, сами сражались в партизанских отрядах. Десятки батюшек были награждены медалью «Партизану Великой Отечественной войны».

Например, в докладе Г.Г. Карпова секретарю ЦК ВКП (б) А.А. Кузнецову говорилось: «В Курской области священник с. Глебова Павел Андреевич Говоров скрывал у себя бежавших из фашистского плена летчиков и помог им перейти к своим, а протоиерей Семыкин не только помогал пленным красноармейцам, но и после прихода советских войск мобилизовал местное население для дежурства и ухода за ранеными в полевом госпитале»

Однажды он пошел даже на такой смелый шаг. Летом 1943 года родственники убитого партизанами полицая попросили о. Александра отпеть покойного. На кладбище пришло много народа, была выставлена и полицейская вооруженная охрана. Все приготовились слушать отпевание. О. Александр, надев на себя епитрахиль и ризу, отошел в сторону и глубоко задумался. А потом совершенно неожиданно начал: «Братья и сестры! Я понимаю большое горе матери и отца убитого, но не наших молитв и "Со святыми упокой" заслужил своей жизнью во гробе предлежащий. Он — изменник Родины и убийца невинных детей и стариков. Вместо "Вечной памяти" произнесем же "Анафема"». Люди стояли как громом пораженные. А о. Александр, подойдя к полицаям, продолжал: «К вам, заблудшим, моя последняя просьба: искупите перед Богом и людьми свою вину и обратите свое оружие против тех, кто уничтожает наш народ, кто в могилы закапывает живых людей, а в Божиих храмах заживо сжигает верующих и священников». Эти простые слова пронзили сердца людей. Они говорили: «Если священники взялись за оружие, так и нам Бог велит идти в партизаны». И в самом деле в тот день прямо с кладбища в партизанский отряд пришло пополнение. С партизанами о. Александр сотрудничал по июль 1944 года. А потом стал временноуправляющим Полесской епархией. В своем отчете на имя Патриаршего Местоблюстителя митрополита Алексия в конце 1944 года он сообщал, что число священников, преданных Патриархии, уменьшилось на 55% — в связи с расстрелом многих из них немцами за содействие партизанам. О бесстрашии «партизанского попа» Александра Романушко помнят в Полесской земле и поныне.

В начале 1942 года о. Косьму вызвал районный бургомистр. Он потребовал, чтобы за богослужением не поминалось чиноначалие Московской Патриархии, но мужественный священник не подчинился. Затем, в ночь с 20 на 21 мая 1943 года фашисты сожгли село Невель и истребили все его население. На пепелище приехал о. Косьма. Собрался народ, было много партизан и родственников погибших. В кратком слове священник с глубоким волнением и искренними слезами на глазах говорил: «Мы верим, что по молитвам Церкви погибшие получают упокоение, верим, что вечная память о погибших сохранится не только в наших сердцах, но и в сердцах тех, кто будет свободно жить на этой земле... Мое слово и к вам, братья партизаны, к вашим боевым товарищам! Помните, что вы — наша защита, что мы любим вас, гордимся вами и будем молиться за вас!» О. Косьма часто бывал в партизанских отрядах. Повстанцы передавали ему листовки, изданные Московской Патриархией. Священник в свою очередь доставлял их, в частности, епископу Брестскому и Полесскому Иоанну (Лавриненко). А за несколько дней до нового 1944 года о. Косьма получил от командования партизанской бригады приглашение принять участие в митинге. Священник прибыл в отряд и выступил с пламенной речью. «Я знаю, — говорил он, — что у многих из вас не только немецкие автоматы, но и пулеметы... Это говорит о том, что вы — ...чудо-богатыри, которые в наступающем году... освободят свою родную землю от фашистской нечести. И в этом великом деле да поможет вам Бог»

С первых дней войны о. Иоанн призывал прихожан оказывать помощь советским воинам: «Изображение креста на немецких самолетах, надпись на пряжках ремней "С нами Бог" — это опошление святынь христианства», — говорил о. Иоанн. Во время фашистской карательной операции штаб партизанского командования принял решение о выходе из немецкого окружения без боя. С собой была взята большая часть местных жителей. Но 14 священников остались в селах со своей паствой: «Одним из тех, кто остался с больными, калеками, стариками, был о. Иоанн Бойко… Оставшиеся в селе слышали пулеметные очереди... Богослужение началось, как принято здесь, около шести часов утра. Через некоторое время… всем стало понятно, что немцы окружили село… О. Иоанну передали, что фашисты приказывали всему населению деревни идти в церковь на молитву... Вскоре храм был переполнен, но из храма никого не выпускали. Почувствовав недоброе, о. Иоанн в кратком слове призвал всех присутствующих усердно помолиться и всем причаститься Святых Тайн. Во время народного пения "Верую" в храм ворвались вооруженные фашисты и стали силой выводить из церкви женщин... О. Иоанн обратился с просьбой к офицеру дать возможность окончить богослужение. В это время здоровенный фашист, выталкивающий с клироса молодых певчих, сзади схватил о. Иоанна и бросил его на царские врата. Они открылись, и священник упал перед Божиим престолом... В двери храма вбивались гвозди, а к погосту подъезжало несколько саней, груженных соломой... Из показаний местных полицейских, принимавших участие в этой расправе и судимых военным трибуналом Белорусского округа после войны, известно, что из объятой пламенем церкви они слышали всенародное пение молитв: "Тело Христово приимите, источника бессмертного вкусите..." В подпольной газете "Полесская правда" за 1943 год рассказывается: "Более 300 обугленных трупов зарыто в сожженном селе Хоростово. В одной из могил заживо сожженный немцами хоростовский священник И.С. Бойко, крестьянка Анастасия Корж вместе с тремя малыми детьми, из которых один — грудной. Там же похоронена семья Константина Козловского из пяти душ, 90-летний дед Данилевич, 80-летний Степан Корж и много других невинных стариков, женщин и детей... Много таких могил в Беларуси"»

Священник Феодор Дмитрюк, настоятель Александро-Невского храма в городе Пружаны: В партизанском подполье участвовала вся его семья.

Священник Виталий Вечерко, настоятель храма в селе Бостынь: «С первых дней войны он активно помогал партизанам. В 1943 году о деятельности священника стало известно карателям. Прибыв в село, они расстреляли жену о. Василия и около 50 жителей».

Протоиерей Владимир Томашевич: В годы войны он собирал ценные сведения о вражеских войсках и передавал их партизанам.

Священник Александр Мацкевич, настоятель церкви в селе Велеличи: Спас от расстрела 50 человек.

Священник Николай Михайловский, село Рогозно Жабинского района: Был замучен. Его храм сожгли дотла.

Священник Иоанн Романович, настоятель Сварищевичской церкви в Дубровенском районе:Также был заживо сожжен вместе с паствой в храме.

Диакон Арсений Романович Коваль, село Ставок Пинского района: Оказал решительное сопротивление, когда фашисты хотели сжечь церковь, сбрасывал в сторону солому, которую они бросали рядом с ней.

Священник Ювеналий Волощук, село Макарово: Расстрелян немцами после неудачной попытки скрыть принадлежность своих прихожан к партизанам.

Трудно переоценить подвиг белорусского духовенства и верующих в тяжелейшие и героические годы Великой Отечественной войны.